Это одна из лучших книг о Москве. Полностью она называлась: "Седая старина Москвы. Исторический обзор и полный указатель ее достопамятностей: соборов, монастырей, церквей, стен, дворцов, памятников, общественных зданий, мостов, площадей, улиц, слобод, урочищ, кладбищ, и проч., и проч. С подробным историческим описанием основания Москвы и очерком ее замечательных окрестностей".

Чем выше мы взбираемся по ступеням лет, тем делаемся более дальнозоркими, тем большее пространство охватывает наш широкоформатный взгляд. Зато мельче, непонятней становятся отдельные частности, неразличимее детали. Надо одевать очки. Но есть люди, глаза которых не тускнеют от времени, и они без всяких линз видят прошлое, сохраняя в памяти множество имен, названий, фактов, дат. Такой способностью поразил автора этой книги его сослуживец Евгений Зайдман. В течение многих вечеров за чашкой кофе или кружкой пива он рассказывал ему о себе.

Роман Владимира Набокова «Камера обскура» — самое мрачное произведение писателя. Это в полном смысле «книга пессимизма», хотя и одна из самых захватывающих его книг. Книга, сжатая как пружина и простая как формула. Роман написан о том же, о чем и предыдущие произведения автора — о человеческой слепоте, о непознаваемости мира и абсурде существования, которым управляет всё тот же слепой случай.

Эту книгу не обязательно читать от начала до конца. Можно, наоборот, начать с конца. Или с середины. Или с любого другого места. А можно вообще не читать – просто пробежать глазами. Даже не по всей книге, а только некоторым главам. Это не роман. Это рассказы о жизни одного человека. Впрочем, не одного, а всех, живших в одно время с автором книги. И она тоже - для всех, имеющих разные вкусы, взгляды, интересы и возрастные предпочтения.

В то время как на континенте Генабакис Малазанская империя столкнулась с неожиданным сопротивлением, в другой части света, в Семи Городах, зреет бунт. Грядёт давно обещанный пророчествами Вихрь — восстание, в котором захлебнутся кровью имперские захватчики. Восставших поведёт таинственная Ша’ик — но кто она и чего хочет?